Национальная задача.

 Национальная задача. Эпизод
Рассказ об одном эпизоде испытаний ракеты Р-77 на МИГ-29М.

Для начала несколько слов о том, при чем тут «национальная задача»…

В начале–середине 70-х годов на вооружении ВВС развитых стран имелись достаточно совершенные для того времени ракеты «воздух-воздух» с наведением по радиосигналу.

Но в то время это были ракеты с так называемым полуактивным наведением - наведением по отраженному от цели радиосигналу радара атакующего истребителя.

Эти ракеты имели серьезнейший недостаток – они требовали, чтобы «подсветка» цели осуществлялась до самого момента поражения цели ракетой. Понятно, что это требование резко сковывало маневр атакующего истребителя, к тому же он сам мог стать целью для атакуемого, возникала «дуэльная» ситуация, в которой вероятности поражения противниками друг друга были если не одинаковыми, то, по крайней мере, одного порядка.

Было очевидно, что требуется ракета с хотя бы частично «самостоятельным» самонаведением, действующая по известному принципу «выстрелил и забыл» - т. е. обладающая основным свойством ракет с тепловым самонаведением, но при этом имеющая в несколько раз большую дальность пуска.

В США с конца 70-х разрабатывалась и в 1991-м на вооружение ВВС США поступила ракета «воздух-воздух» AIM-120, знатокам она также известна как AMRAAM.

 

 

Фото автора

 

В чем особенность этой ракеты?

Главное в том, что в состав ГСН этой ракеты включена «миниРЛС», способная самостоятельно обнаруживать и брать на сопровождение воздушную цель. Понятно, что дальность действия этой миниРЛС намного (в разы) меньше дальности действия РЛС носителя, поэтому ракету надо каким-то образом вывести в точку, где ГСН ракеты сможет захватить цель, и при этом дать ГСН точное целеуказание – проще говоря, сказать ГСН, куда смотреть.

Для этого в состав электроники ракеты включена инерциальная система. Не вдаваясь в детали, скажу, что это позволяет ракете «знать» свое положение в пространстве и вектор скорости (направление и скорость полета) в некоей системе координат. Понятно, что если передавать на ракету положение цели в той же системе координат, то ракета будет «знать», куда лететь, чтобы сначала захватить цель, а потом, уже по информации от собственной ГСН, точно навестись на цель и поразить ее.

Поэтому процесс наведения ракеты в случае ее пуска на большую дальность в общем случае состоит из трех участков: командно-инерциального, автономного инерциального и активного радиолокационного.\r\n

На первом участке наведение ракеты осуществляется комплексно – с учетом информации инерциальной системы ракеты и команд наведения, поступающих от РЛС носителя (эта информация «включена» в радиолокационный сигнал). Здесь носитель ограничен в маневре – он обязан держать ракету в луче своей РЛС.

На следующем участке ракета наводится на цель уже только по информации своей инерциальной системы и по переданным носителем параметрам движения цели в той самой системе координат. И с момента начала этого участка носитель уже может начинать маневр уклонения – реализуется тот самый принцип «выстрелил и забыл».

Конечный участок начинается, когда ракета подлетает к цели на расчетную дальность, при которой становится возможным обнаружение и захват цели ГСН самой ракеты. Включается «миниРЛС» ГСН, цель обнаруживается, захватывается, и далее ракета наводится на цель уже по информации своей ГСН.\r\n

Почему же истребитель, вооруженный подобной ракетой, имеет огромное тактическое преимущество перед противником, вооруженным ракетой с полуактивным наведением?

Представим, что имеет место встречный ракетный бой и что пуск ракет друг по другу противники произвели одновременно. Условно разобьем полет каждой из ракет на три участка, аналогичные описанным выше. Понятно, что истребитель, пустивший AMRAAM, «отработав» первый участок, может начать энергичный маневр уклонения, тем самым снизить вероятность своего поражения ракетой противника практически до нуля. А истребитель, стрелявший ракетой с полуактивным наведением, в силу того, что он должен обеспечивать непрерывный подсвет цели, остается маломаневренной целью, вероятность поражения которой близка к единице.

Замечу, что при пусках на сравнительно малые дальности, командно-инерциальное наведение не используется, а сразу по сходу включается активная головка самонаведения. В этом случае с точки зрения информационного обеспечения пуск ракеты резко упрощается, этапы командно-инерциального и автономного инерциального наведения не требуются (это нам нужно будет запомнить для понимания того, о чем будет рассказано ниже).\r\nНадеюсь, стало понятно, что если столько букффф потребовалось для самого примитивного описания идеологии построения системы вооружения, включающего в состав такую ракету, то насколько же технически непросто было такую систему разработать и создать. И главным элементом такой системы безусловно является сама ракета.

О том, что такая разработка ведется в США, стало известно из открытых источников практически с ее началом. Есссно, без существенных конкретных деталей. Однако есть мнение, что те, кому надо, были проинформированы и о деталях. Были в СССР такие широко известные – но в оооочень узких кругах – «фирмы» по имени ГРУ и Управление "Т"…

Понятно, что «те, кому надо», сразу же оценили, какое преимущество получит авиация «заклятого друга № 1» с принятием AMRAAM на вооружение. И создание аналогичной системы авиационного вооружения в СССР людьми, принимавшими Решения, и было определено как национальная задача.

Не знаю, был ли он первым, но это выражение я впервые услышал от Павла Вениаминовича Познякова, одного из руководителей ГосНИИАС, нашего головного института по авиационным системам и авиационному вооружению. Мало в России таких людей, как он – людей, благодаря которым боевая авиация России все еще на мировом уровне…

И в начале 80-х такая разработка была начата на московской фирме «Вымпел», сейчас Государственное машиностроительное конструкторское бюро «Вымпел» в составе корпорации «Тактическое ракетное вооружение». Ракета получила наименование К-77, а после принятия на вооружение – Р-77 (так и буду называть ее дальше).

 

 

фото с сайта www.testpilot.ru

 

Сложность и объем этой разработки можно оценить по тому, что для натурных испытаний ракеты были выделены пять МИГовских бортов. Это были два серийных МИГ-29 – и, конечно, мои дорогие «эмки», МИГ-29М.

И если на МИГ-29 применение Р-77 обеспечивалось только после серьезной доработки борта, то для МИГ-29М эта ракета была задана в ТЗ на самолет как штатное вооружение.
«Сухие» в то время безнадежно отстали от нас в части модернизации своих СУ-27, и вопрос об участии их в испытаниях Р-77 даже не рассматривался. Конечно, впоследствии Р-77 была включена в состав вооружения модернизированных СУ-27 и СУ-30. Как обычно, суховцы с большим удовольствием брали готовенькое – то, что доставалось миговцам потом и кровью…

Среди воздушных целей, которые должна была поражать Р-77, были и вертолеты. Понятно, что в полете винт вертолета создает весьма специфическую радиолокационную картинку. И в ходе испытаний ракеты наряду с прочим требовалось проверить, обеспечивает ли «миниРЛС» ракеты обнаружение и сопровождение вертолета в реальных условиях. Но для этого требовалось обеспечить предварительное обнаружение вертолета – а бортовая РЛС МИГ-29М в тот момент, когда это потребовалось для испытаний ракеты, еще не умела этого делать.

И здесь пригодилось то, что оптико-электронный комплекс МИГ-29М, «мой» комплекс, уже тогда, хотя и в ограниченном режиме, только по визуально видимым целям, мог применять Р-77. Требовалось всего лишь точно навести ось ракеты на цель, и – для работы по вертолету – вручную выдать в ракету команду «Цель - вертолет». После пуска сразу же включалась «миниРЛС» ГСН ракеты, и ГСН работала в режиме обнаружения и захвата именно вертолета.

Словом, самолет к соответствующей боевой работе был готов. Это был, если не ошибаюсь, борт 151 – самый первый МИГ-29М, первоначально предназначенный только для летной оценки. Но в 1989-м на него был установлен комплекс ОЭПРНК-29М, и борт подключился к летным испытаниям бортовой авионики.\r\n

Оставалось организовать в Испытательном центре боевую работу по вертолету.

Надо сказать, что это очень непростая задача. Дело в том, что вертолет должен стоять не на земле, а хотя бы на небольшом возвышении (тем самым имитируется полет, хотя и на минимальной высоте). Значит, его нужно туда поднять. У него достаточно энергично должен вращаться основной винт – и в тоже время не настолько энергично, чтобы вертолет полетел. Значит, вертолет нужно раскрепить. Необходимо обеспечить безопасность тех, кто будет готовить вертолет, запускать двигатели и прочее – грубо говоря, обеспечить им возможность свалить подальше, да еще и сообщить по радиосвязи, что они свалили, а не что заглох движок машины, в результате чего они застряли в десятке метров от вертолета-мишени…

И еще проблема, но уже проблема для летчика - визуально обнаружить стоящий на земле вертолет. Тогда, в ноябре 1991-го, времени как-то выделить его на фоне осенней степи, окрасить в яркий цвет, или, скажем, выложить полотнища крестом, или что-то еще, у нас не было. И это в ходе боевой работы очень серьезно подвело летчика…

Словом, работа по вертолету - одна из самых сложных боевых работ, и далеко не каждая такая работа проходит гладко.


Предыдущая, в 1985-м, закончилась трагически…

Прежде чем приведу сказанное об этом, одно предварительное условие. НЕ ИЩИТЕ И НЕ ПРОИЗНОСИТЕ имя летчика, что был на МИГ-23. Ему этот - абсолютно не его! - крест до смерти носить, поэтому всем его имя лучше не знать. Те, кто читает эту мою историю – я вас об этом прошу, и на вашу порядочность надеюсь. Кто знает, тот знает. Кто не знает - и не надо...

«В июле 1985 года самолёт-лаборатория АН-26 выполнял облет средств РТО. В это же время летчик-испытатель NN завершал программу испытаний нового режима в работе бортовой РЛС МиГ-23МЛ. Его задачей было обнаружить, «захватить» и произвести пуск УР «воздух-воздух» по вертолёту-цели, стоящему на земле с работающим двигателем. Цель находилась внутри круга полётов над аэродромом. \r\n

Только «чёрным затмением» сознания можно объяснить ошибку руководителя полётов, давшего в момент атаки цели команду экипажу Ан-26 выполнять разворот после прохода ВПП в сторону, где работал NN. Ракета после пуска «выбрала» ближайшую, живую цель. Трагедии могло и не быть, если бы лётчики находились на одном канале радиосвязи. Хотя ракета и не несла боевого заряда, но, попав в Ан-26, пробила ему крыло. Самолет рухнул на землю, похоронив весь экипаж:

летчик, капитан
летчик, лейтенант
штурман, капитан
радист, прапорщик
техник, ст. лейтенант
механик, прапорщик
инженер, майор
техник, капитан.

По мнению Владимира Николаевича Кондаурова, такой психологической травмы, какая выпала на долю NN, не пришлось пережить даже экипажу бомбардировщика Ту-16, с борта которого в испытательном полёте была пущена ракета «воздух-поверхность», взорвавшаяся на окраине города Гурьева. На несколько лет испытательной работы NN вынужден был переехать в другое лётное Управление, уйти из программы «Буран».»


Мне рассказывали, что NN, когда вылез из кабины, грохнул свой ЗШ о бетонку так, что расколол его...


Мы очень тщательно готовили самолет. Решено было лететь с двумя телеметрическими ракетами, без боевой части - нам совершенно не требовалось уничтожить цель, а очень важно было получить полетную и «наведенческую» информацию с борта ракеты… Ракетчики с «Вымпела», микояновцы-вооруженцы и я, комплексник, буквально плешь проели Марату Равильевичу Алыкову, тогда самому молодому летчику-испытателю микояновской фирмы, когда готовили его на эту работу. Чтобы прицеливался как можно точнее, и чтобы не забыл перед пуском включить телеметрию ракеты – это делается специальным тумблером в кабине.

И у нас – получилось почти все! Марат, хоть и с огромным напряжением, но все же нашел вертолет-мишень, точно прицелился и с нужной дистанции пустил ракету. Тут же выполнил отворот, пошел на второй заход, зашел… Само собой, он не мог видеть, куда попала первая ракета, поэтому прицелился и пустил вторую.

А первая ракета вошла в кабину вертолета-мишени. Насколько я знаю, такого в Испытательном центре до того не было никогда!

Пока Марат делал второй заход, винт вертолета остановился, и вторую он пускал уже, по сути, просто по куче железа.

…Но когда Марат на земле вылез из кабины, на нем лица не было. Потому что, перенервничав от того, что не может найти цель, он на первом пуске забыл-таки включить телеметрию! И включил ее только на втором – когда ракета летела уже без наведения, просто по прямой…

Ни у кого из нас, что называется, не поднялась рука хоть как-то его упрекнуть. Потому что результат был действительно потрясающий!

Вечером испытательная команда собралась на квартире, где жили микояновские вооруженцы, и мы очень крепко выпили. Само собой, был и Марат, но настроение у него было все еще неважное, и он, выпив с нами пару рюмок, ушел. Выпили действительно очень крепко, и выпивон – может быть, это я задним числом придумываю… - был отмечен чем-то нехорошим, ожиданием чего-то очень плохого, что ли… Мы как будто предчувствовали, что буквально через несколько дней произойдет немыслимое, и три мерзавца в Беловежье убьют нашу страну…


И подтверждение этому я увидел в феврале 1992-го, когда после Нового года приехал в Ахтубинск продолжать работы по МИГ-29М. А их, по сути, больше и не было – если не считать тех самых двух нальчикских показов. Не было…\r\nИспытательный центр выглядел мертвым… \r\nПотом, в последующие годы, все как-то понемногу восстановилось. Но никогда уже рулежка рядом с главной ВПП Ахтубинского аэродрома не увидит, как ждут на ней своей очереди на взлет десяток, а то и полтора, бортов. Как это было в летные дни в то славное время, время небывалого – и последнего - взлета советской авиации…

Юрий Этингоф 2007 - 2010.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! template by L.THEME