"Орудие - огонь!"

Споры конца 50-х годов прошлого века о том, нужна ли пушка на борту истребителя, благополучно закончились в прошлом же веке. Нужна. И точка.

Нужен ли «Макаров» или что там идет ему на смену, скажем, офицеру? Нужен. Офицер без личного оружия – не офицер, а так… Хотя его, офицера, основное оружие – это подразделение, которым он, офицер, командует, или какая-то сложная система, которой он управляет - но для личных дел положено что-то и личное иметь. Так вот пушка на борту истребителя – это личное оружие летчика. Не более – но и не менее.

Поэтому при разработке МИГ-29, легкого фронтового истребителя, предназначенного в том числе и для ведения ближнего маневренного боя, сомнений о наличии пушки на борту не возникало. Выбор был не очень велик, и было принято решение ставить на борт 30-миллиметровку ГШ-301, с очень неплохим даже и сегодня темпом стрельбы, до 1800 в минуту, и с хорошей начальной скоростью снаряда, около 900 м/сек. Что немаловажно для прицельных дел, но эти подробности опущу. И это при весе пушки всего лишь 46 кг! Сравните, слабенькая ШВАК весила 40! Настолько технически совершенна 301-я…

Почему 30 мм – а потому что при ограниченном боекомплекте, на 29-м это всего 150 снарядов, необходимо, чтобы и двух-трех хватало для гарантированного уничтожения цели. А чтобы обеспечить такую точность стрельбы, был использован КОЛС, с его сверхточным по тем временам измерением параметров воздушной цели…

Все это, конечно, выглядит неплохо, но есть маленькая деталь… Сила отдачи при стрельбе из ГШ – между прочим, 6-7 тонн. Представляете, как непросто спроектировать конструкцию под установку пушки? Ведь МИГ – это не танк, он летать должен, и перетяжеление конструкции недопустимо. И в то же время ничего при стрельбе не должно разболтаться, иначе стрелять будете в молоко, и тем более – сломаться…

Самым первым бортом, на котором была установлена пушка, был борт 923. Машина, на которой после 902-й были продолжены испытания нашего ОЭПРНК, для которого режим сверхточной стрельбы по воздушной цели был одной из важнейших задач. Поэтому все очень удачно срослось – первая пушка появилась именно на том борту, где был нормально работающий ОЭПРНК.

Но прежде чем летать – надо же проверить, а не перекосоё… не перекосит ли элементы установки пушки при стрельбе, не сломается ли что-то, правильно ли сконструированы патронный ящик, подача, гильзоотвод, и прочее. Короче говоря, нужно для начала провести наземный отстрел пушки.

Для этого на аэродроме, в сторонке, есть специальное место. Площадка, окруженная достаточно высоким земляным валом. Туда закатывают самолет, раскрепляют его тросами, ставят колодки под колеса. А под выход гильзоотвода ставят стальной ящик, примерно полтора на полтора на метр, со стенками из стали мм под 10. Ну не меньше 5, это точно… Потому что 30-мм гильза после выстрела вылетает из патронника пушки со скоростью, чуть ли не сравнимой со скоростью самого снаряда. И если такая гильза, попав в бетон площадки, отскочит в самолет, то самолет будет очень серьезно поврежден – обшивка уж точно будет пробита. Ну, а приемное отверстие в ящике небольшое, и гильза, влетев в ящик, обратно уже не вылетает. Как рыба из невода-«морды».

Вот установить такой ящик под самолетом – очень потная работа. Стоя на четвереньках или неким речным членистоногим… ну, вы меня поняли… под самолетом, запихать под него хреновину весом в пару сотен кг и установить ее с точностью плюс-минус 5 см, чтобы гильзы влетали точно в дырку… Ну, не очень легко.

Я держал в руках такие побывавшие в ящике гильзы. Стенки - латунь не меньше чем миллиметра два. Такое впечатление, что их Кинг-Конг жевал – это так они по стенкам ящика прыгали, и друг в друга ударялись…

Добавлю, что перед самолетом стоит что-то вроде мишени – железная рама, на ней крепят фанерный щит, на него и наводится пушка.

На отстрел специально приехал Вано Анастасович Микоян. Четвертый сын того самого Анастаса Ивановича, который от Ильича до Ильича без инфаркта и паралича. У кого как – у меня это не более чем беззлобная шутка. Ибо кто знает, какую роль сыграл Анастас Иванович в годы войны в эвакуации промышленности на восток страны, этого человека будет глубоко уважать несмотря ни на что… И то, что у человека из первой десятки лидеров страны сын в 42-м рядовым летчиком сложил голову под Сталинградом, тоже чего-то стоит. В наше время сынок какого-нибудь Кудрина в «горячей точке» воевать не будет, это уж само собой…

Вано в то время - зам главного конструктора машины, легендарный человек, конструктор (именно в плане конструирования) Божьей милостью… Кто, например, знает, что именно он сделал крыло МИГ-21 не треугольным, с острыми законцовками, а трапециедальным? Вано в Жуковском лично, своими руками ножовкой отрезал острые законцовки на одной из самых первых машин, когда аэродинамики решили, что это улучшит устойчивость машины в полете. Вошло в анналы фирмы…

Ну, а 29-й он знал до каждой заклепки… И, есссно, не мог не поучаствовать в самом первом отстреле – ну как же, ведь конструкция узла установки пушки – один из важнейших и ответственнейших элементов планера.

Вано, конечно, на самый первый выстрел в кабину не пустили – мало ли что… По-моему, первым пальнул Виктор Григорьевич Кочин, знаменитый миговский техник-вооруженец, местный ахтубинский мужик, большой любитель подколоть нас, инженерную братию, потому что знал о вооружении всех МИГовских машин того времени буквально все. Но при этом успешно изображал из себя увальня, а местами и лентяя…

Байка в байке… Как-то после очередного полета 923-й машины мне нужно было срочно провести небольшую, но срочную работу на борту. Срочную, потому что проблемка возникла внезапно, решать ее надо было быстро, а чтобы решить быстро – надо было провести некие замеры на борту и передать результаты в Москву. Крайне желательно – сегодня же, микояновским ЯК-40, он уже летит к нам, и часа в два дня пойдет обратно.

Время предобеденное, машина после полета стоит на старте, для работы ее надо закатить в ангар. Ну, а если полетов в это время нет, обед – святое дело, все дружно намыливаются на отъезд в городок или в столовку… Что делать? И начальства никакого, кто мог бы распорядиться, нет…

Виктор рядом. Говорю ему – Григорьич, хорошо бы машину в ангар закатить, мне кое-что сделать нужно…
- Ну так после обеда и закатим…
- Да вы с этим час колупаться будете! Машина опять на полет уйдет, опять вечером придется возиться!
- Да нет, за 10 минут закатим!
- За 10?! Сачки, да вы никогда ее быстрее чем за полчаса не закатывали! Вот если сейчас хотя бы за полчаса закатите – с меня шампанское! А если не уложитесь в полчаса – с тебя коньяк! Идет?

Не так шампанское было Витьке нужно, как лишний раз «супротивнику» нос утереть. Пулей его со старта сдуло, через десять минут приезжает на буксировщике, да не один, а с молодым помощником, цепляют машину, и через 20 минут она в ангаре, и наземное электропитание уже подключено, и нужные люки открыты. А мне только того и нужно!

Самым сложным для меня было на следующий день пронести пару бутылок шампанского на территорию. Хорошо, дело было осенью, мы уже в куртках ходили, поэтому, втянув живот до позвоночника, уместил туда обе бутылки, и, не дыша, прошел через проходную… Между прочим, поймали бы – вылетел бы с полигона как птичка, и не исключено, что с лишением допуска к закрытым работам. Но давши слово – держи…
В обед присели в ангаре в укромном уголке, и втроем, не торопясь, под яблочко и под хороший разговор, раздавили это шампанское. Витька надувался от гордости - вот, победил! Но и я не в обиде был. И до того у нас с ним все нормально делалось, а после этого – вообще по одному моему слову…

Ну, а потом стреляли мой друг Фил, - Сергей Филонов, начальник бригады испытания вооружения, Вано Анастасович, еще кто-то… Даже дали первую короткую – снарядов в десять, кажется - очередь. И я понял, почему, имитируя голосом звук очереди, летчики не «бах-бах-бах» или что-то подобное произносят, а то самое «трррррык!». Действительно, если при одиночном выстреле скорострельная авиапушка «гавкает», то при очереди – рычит…

Но ты-то что, «приборист», при таком железном деле делал, спросят меня. Твое место – протоны-электроны, чтобы контакты в порядке были, и ваааще всякие нежные дела, а тут грубые железяки работают! Ну, во-первых, я все-таки не просто комплексник, а еще и «спец по вооружению». В масштабах моей родной фирмы, конечно. До настоящих вооруженцев мне, само собой, далеко. Но тем не менее обязан обо всем, с вооружением связанном, иметь представление.

А, во-вторых, хороший испытатель всегда найдет, что испытать. А какой разброс снарядов будет при наземном отстреле, ась? Что в этом плане обеспечивает пушечная установка в целом – «лафет», условно говоря, и сама пушка? Такой вопрос нам, «отстрельной» команде, не задавали – а я вот его сам себе задал, и решил получить ответ. Как?

Есть такая приспособа для юстировочных работ на самолете, называется ТХП, трубка холодной пристрелки. По сути, сильный оптический прицел с перекрестием. Его либо крепят на специальной площадке бортового прибора, который надо точно выставить на борту, либо всовывают в ствол пушки, как в моем случае, либо еще как-то. И смотрят, куда направлено перекрестие. И вот перед каждым выстрелом я засовываю ТХП в ствол (а снаряд уже в патроннике пушки… Холодок небольшой по организму пробегает, честно говоря…), отмечаю точку на мишени, куда ствол смотрит, а после выстрела снимаю отклонения дырки от точки, куда до выстрела смотрела ТХП. И так обрабатываю с десяток примерно «реализаций».

Но ведь снаряд вроде бы должен разнести мишень в куски? Нет. Для отстрела используются инертные снаряды. Они по баллистике идентичны боевым, но без взрывателя, и вместо взрывчатки в них не что иное, как сахарный песок – наиболее близкое по свойствам к взрывчатке вещество. Их так и называют – «сахарные снаряды»». Так что в мишени остается вполне аккуратная дырка, и не более.

В результате получаем среднюю цифру разброса снарядов. Которая потом входит в результаты испытаний машины. Самым сложным во всем этом было так написать протокол по результатам этой работы, чтобы он был несекретным – потому что мы по возможности избегали «секретить» документы, это сразу создавало немалые сложности в работе с ними. Получилось, уж так я наизгилялся, заменяя снаряды «изделиями», пушку – «объектом проверки», испытание – «оценкой», выстрел – «реализацией», и так далее – блин, Эзоп отдыхает…

Маленький эпизод работы нормального инженера-испытателя. Не более. Ничего особенного.
Ю. Этингоф 2008 г.

Please publish modules in offcanvas position.

Free Joomla! template by L.THEME